Гарри Поттер и Вторая война

Объявление

Лучший игрок месяца
Семь вечеров с...
Администрация
Лучшая цитата

Да, конечно, здесь есть масса информации об Арке, - как само собой разумеющееся заявила Мина, даже удивившись, что мистеру Люпину пришел в голову такой вопрос. Ей он никогда в голову не приходил, стоило оказаться в этом архиве: ей казалось, что здесь, если хорошо поискать, можно найти все. Даже деньги. Но пока ей так, к сожалению, не везло.

Упырь побери! Сам Гилдерой Локхарт радостно улыбается, говорит, что ждал, и утягивает за собой! Сей фееричный факт омрачался лишь тем, что этот самый Гилдерой Локхарт по всем свежим и не очень данным был безнадежно нездоров на голову и уже несколько лет содержался в месте не столь отдаленном отсюда <...>.

Где-то голове, за скорбью и потерянностью, мелькнула весёлая мысль о том, как могла бы отреагировать МакГонагалл на подобное лет двадцать назад? Ученик предлагает преподавателю «прогуляться». На подобное был способен разве что Сириус. Конечно, из чисто юмористических побуждений.

И пусть ведьма была не Бог весть каким знатоком магических дуэлей, но волшебная палочка находилась в левом рукаве, сумочка - в правой руке, самоуверенность тоже была при ней, так что уж в здесь-то она как-нибудь справиться, будьте уверены

Вот и сейчас ему точно так же повезло (хотя могло вовсе и не, честно сказать, вовсе не было обязано везти <...>) - Муза, ещё более прекрасная (женщин красит уступчивость) и решительная всё же согласилась отправиться с ним. Это был великолепный, хороший признак чего-то великого!

Сложно представить, сколько людей пришли проститься с Альбусом Дамблдором. <...> Он слышал, но даже не думал прислушиваться. У него самого была история, история длинною в жизнь, о том, что без Дамблдора Люпин бы сгинул задолго до сегодняшнего дня.

Столкновение с профессор Прорицаний было не слишком неожиданным для Авроры. Вернее само столкновение не было неожиданным, а вот то, что встреча свела Синистру именно с Сивиллой, пожалуй, претендовало на сюрприз. Трелони похоже была готова к встрече меньше. Ее крик заставил Аврору вздрогнуть, уронить метлу и зачем-то оглядеться..

Она все также носила на груди знак Дурмстранга, медальон, что достался ей от деда. Она сделала свой выбор, она поступила так, как подсказывал ей собственный кодекс чести. Обещание, данное старому волшебнику.

Зарычав с досады и припугнув проходившую мимо мамашу со своим сладеньким молочным поросенком с розовыми щечками, Грейбек так задорно рыкнул, что те подпрыгнули синхронно и засеменили на своих коротеньких ножках так быстро, что ему даже стало смешно.

Сивый купался в толпе как в ромашковом поле. Поросята, курочки, кошечки - юные волшебники на любой вкус. Плотоядная улыбка вцепилась в рот и терзала его, искажая под разными углами, глаза разбегались и даже руки начали чесаться.


information
Эпизодическая система игры.
Рейтинг 18+.
Прием неканоничных персонажей ограничен. Список разрешенного неканона.РАЗРЕШЕННЫЕ В ИГРЕ НЕКАНОНЫ:
1. Студенты и преподаватели Дурмстранга и Шармбатона: беженцы, которые были переведены в Хогвартс (или Хогсмид) по программе Министерства Магии. Либо бежали сами. Шармбатон: не более 20 человек. Дурмстранг: не более 7 человек.
2. Целители больницы св. Мунго: главный целитель, целители, заведующий отделением, привет-ведьма, стажеры.
3. Министерство Магии: неканоничные персонажи принимаются на должности рядовых работников и стажеров.
4. Магическая пресса: репортеры, фотографы, редакторы "Ежедневного Пророка", "Придиры" и "Ведьмополитена".


Have you seen this wizard?
Kingsley Shacklebolt
Rufus Scrimgeour
Ronald Weasley
Alastor Moody

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Рейтинг форумов Forum-top.ru
february, 2 1997
Воскресенье. Ясный, солнечный день. Температура чуть выше нуля.

После драки кулаками не машут - Muriel Prewett до 28/10
Танго в сумасшедшем доме - Draco Malfoy до 12/11

february, 14 1997
Пятница. На небе ни облачка. Температура выше нуля.

Ничего не говорите - Severus Snape до 12/11
Меж двух огней - Draco Malfoy до 17/12
Занимательная астрономия - NPC до 23/03
Охота на волков - Antonin Dolohov до 21/03
Крепость держат не стены, а люди - Lord Voldemort до 21/03
links
FAQ
Сюжет
Новости
Энциклопедия
Уровни магии
Список персонажей
Список внешностей

banners

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Гарри Поттер и Вторая война » 25 января 1997 года » 25.01.97: Лицом к лицу лица не увидать


25.01.97: Лицом к лицу лица не увидать

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ЛИЦОМ К ЛИЦУ ЛИЦА НЕ УВИДАТЬ
http://i11.pixs.ru/storage/6/5/8/13b47092f9_3295254_21432658.jpg

Участники эпизода в порядке очередности:
Remus Lupin, Nymphadora Tonks
Краткое описание эпизода:
Аластор Грюм получает послание от Люпина, в котором тот сообщает, что готов встретиться и передать новости из стаи Сивого. Тонкс, которой мысли и волнения о будущем муже не давали покоя, вздохнула с облегчением.
Встреча назначена на одной из узких улочек Лютного переулка, в старой покосившейся от времени лачуге, ветхая дверь которой пропускает всевозможные сквозняки, но при этом надежно защищена магией - заклятие Косноязычия и пыльное пугало, защита подобна той, что стоит на Гриммо, 12, что бы никто из посторонних не мог туда войти. Люпину и Тонкс предстоит встретиться, что бы обменяться сведениями. Но для этих двоих эта встреча несет в себе нечто большее, чем просто передача информации.
Дата, время и место:
25 января 1997г., вечер, Лютный переулок, старая лачуга.
Рейтинг эпизода: NC-17
Возможность участия "Перста Судьбы": нет
Тип квеста: сюжетный

+2

2

Больше всего Ремус боялся, что письмо перехватили. Время, знаете ли, сейчас такое, что уверенным быть нельзя ни в чём, даже в том, что доживёшь до завтра, а уж в доставку тайного послания – тем более. Грубо говоря, Люпин был совершенно отрезан от мира, и шанса каким-то образом проверить, тот ли человек получил записку, не было. Он даже ответ получить не мог. Оставалось верить. Искренне верить в удачу и в то, что она ещё не полностью повернулась к оборотню нелицеприятным местом.
С другой стороны, Люпин очень старался сделать всё максимально непонятно для постороннего человека. Шифры ведь никто не отменял. Если Грюм получил письмо, он разберётся, если получил не он, то место встреч останется нераскрытым, что уже хорошо.
На самом деле, Ремус чувствовал себя как никогда виноватым. В конце концов, он оказался не очень полезен своим положением, даже детей вызволить не помог, никаких знаков, способных что-то сказать Ордену, не оставил. Это было как-то непрофессионально. И ведь стоило ещё вспомнить тот факт, что Люпин вполне мог по неосторожности ранить, а то и убить, кого-то из своих в том треклятом поезде. Одного воспоминания о Тонкс хватало для огромного камня вины, падающего на плечи мужчины, как только он рискнёт подумать об альтернативном развитии событий в вагоне. Да и то, что девушка вообще увидела все эти ужасы, не радовало, как бы Ремус не старался убедить себя во взрослости и профессиональности Нимфадоры. После случившегося Люпин отчётливо осознал возможность вообще больше её не увидеть. В этот раз всё обошлось, а если в следующий будет хуже?
Прибыв в ветхую лачугу, находящуюся в закромах Лютного переулка, Ремус сразу отметил, как же сильно она напоминала Визжащую хижину. Так же при каждом шаге под ногами скрипели половицы, так же казалось, что она вот-вот развалится, так же со всех сторон её пронизывали свистящие сквозняки. Разве что чучело, пугающее каждого заходящего, да пара магических «шуток» для нежелательных взломщиков делали данное место немного повеселее. Хотя, веселиться тут, конечно, не лучшая идея.
Крайне удобно было стечение обстоятельств. Ремус ушёл как раз тогда, когда Сивого не было в стае, теперь важно вернуться до того, как он там появится, дабы подозрения не вызывать и важного чего не пропустить. Так что времени было не то, чтобы очень много. Для его экономии Люпин не стал убирать с себя маскировку. Обратно её наложить было бы слишком сложно, да и в таком виде, как ни странно, он привлекал к себе гораздо меньше внимания со стороны ночных посетителей Лютного переулка. Таков уж здесь контингент. Вампиры? Тролли? Никаких проблем, а вот приличный с виду человек уже вызывает вопросы.
Ремус, будучи не против, чтобы встреча состоялась немного раньше, терпеливо ждал, шагая из угла в угол. Стоять на месте было невыносимо, к тому же дом, держащийся, судя по всему, исключительно на магии, был наполнен самыми разнообразными звуками: от далёких и приглушённых выкриков с улицы, до свиста ветра, задувающего во все щели дома.
То и дело Люпин вскидывался, понимая, что нервы стали совсем плохи, а рука уже затекла от постоянного напряжения в кулаке, сжимающем волшебную палочку.
- Спокойно… - негромко утихомирил расшатанные нервные клетки оборотень, глубоко вздыхая. В конце концов, дом был защищён. Однако когда стало ясно, что в помещение действительно зашёл человек и, судя по звуку, преодолел выставленные Орденом защитные препятствия, Люпин поднял палочку и направил её на проём, двери в котором давно уже не было.
Защита – это, конечно, хорошо, но не стопроцентно. Проверить нужно в любом случае. Да и его самого тоже проверят.

+4

3

Лютный переулок даже в дневное время не отличался привлекательностью, ну а в темное время суток сюда было лучше не соваться. Темные колдуны и волшебники частые посетители этой улочки. Тонкс проскользнула мимо лавки «Горбин и Бэркес», которая располагала всевозможными тёмными артефактами и ингредиентами для тёмной магии. Волшебники, отоварившиеся здесь, старались не афишировать себя. Лица многих, как и лицо самой Нимфадоры было скрыто капюшонами. Помимо этого она все же изменила свою внешность, теперь ее рост был выше примерно на пять дюймов, волосы были длинные и темные, густая челка закрывала глаза. Когда пришло письмо от Ремуса, она едва смогла сдержаться от крика радости. Все это время переживания не давали ей спокойно спать, есть и пить, она похудела и осунулась, но сейчас на изможденном и усталом лице глаза ее светились радостью. И хоть послание было коротким и от него веяло тревогой, она все равно летела по переулку, словно подгоняемая ветрами, сердце нетерпеливо стучало в груди и волшебнице раз за разом приходилось себе напоминать, что сейчас ее миссия не просто встреча двух сердец, а задание куда более важное, но кто любил, то ее поймет. Для Тонкс эта встреча значила гораздо большее.
Старая покосившаяся  лачуга, которая теперь служила тем местом, где можно было спокойно, не опасаясь того, что кто-то подслушает передать сведения. Защищенная заклинаниями, она для прочих была скорее сараем, чем чем то большим.
Нимфадора сбавила шаг, приближаясь к домику, который хлопал на ветру почти оторванным ставнем. Она скинула с головы капюшон и осмотрелась. Пальцы сжали палочку, которую она держала наготове с того самого момента, как вошла в переулок. Ветер бросил в лицо пригоршню снега сдутого с одной из крыш, Тонкс смахнула его с челки, которая упорными темными прядями лезла в глаза. наконец она двинулась дальше. Заветная дверь была все ближе, тонкие пальцы свободной руки обхватили заржавевшее кольцо, которое служило ручкой и она потянула дверь на себя, готовая отразить защитное заклинание, которое сработало как и было задумано. Следом поднялось пыльное пугало, которое так же было успешно отражено.
Весь проход  занял какие-то секунды  и дверь с треском захлопнулась у нее за спиной. Тонкс тут же заняла оборонительную позу и выставила вперед палочку. Осторожность никто не отменял и хотя вероятность чужого проникновения была маловероятной, она все равно прижалась к стене, запнувшись о какой-то хлам, который тут же загремел, заставив Тонкс закатить глаза, она как всегда что-то задела. Глаза привыкли к темноте. Нимфадора замерла прислушиваясь, дом отозвался поскрипыванием. Почему - то именно в этот момент на нее накатила липкая волна страха, словно то, что поддерживало ее изнутри внезапно исчезло, оставив ее один на один со страхами и опасениями того, что тут кроется какой-то подвох.
Заставив себя отлепиться от стены, она сделала пару осторожных шагов, ту же замерев, как только послышался шорох от дверного проема, который вел из этого маленького коридорчика в основную комнату. Мгновения текли заторможено, словно кто-то намеренно растягивал время. Тонкс сделала еще один маленький шаг, приближаясь к неизвестности. Она не могла позвать Люпина по имени, не зная, чего именно или кого ожидать в соседней комнате. Это мог быть  и враг, Грюм никогда не отметал возможности того, что операция с Люпином провалится и вместе с ним будет  кто-то еще, что произойдет что-то, что сведет на нет все усилия. Внутри что-то натянулось тугой струной, ожидание затягивалось, тот кто был в комнате так же медлил, наконец Тонкс двинулась дальше, заставив себя переступить порог, сжатая, готовая к нападению, она метнулась в комнату, тот час осветив ее ярким заклинанием света. который вспыхнул настолько ярко, что у того, кто сидел в этой темноте на какие-то секунды должно было пропасть зрение, сама же Тонкс предусмотрительно закрыла глаза.   - Стой и не двигайся, она направила палочку на фигуру человека, лица которого было не разобрать.

+4

4

На краткий миг Ремусу показалось, что ему просто выжгли глаза, но не успел мужчина подумать, что это было слишком жестоко, как до него дошла истинная причина жжения. Ярчайший свет заставил прикрыть лицо свободной от палочки рукой, но это нужно было делать до того, как заклинания озарит комнату, а не после. Однако руки помнили своё дело лучше, чем голова, поэтому волшебная палочка не опустилась ни на сантиметр.
Ремус понимал, что ситуация – не смешная, сейчас не место и не время для шуток, но что-то заставило его негромко усмехнуться, когда он услышал голос девушки.
- Очень предусмотрительно говорить это ослеплённому человеку…
И действительно, даже если бы он захотел сейчас куда-нибудь двинуться, под ноги непременно подвернулся б какой-нибудь хлам, которого в старом заброшенном помещении было более чем достаточно.
Несмотря на то, что он был лишён возможности разглядеть собеседницу, Люпин узнал голос. Собственно, голос Тонкс он узнал бы в любом случае, но, как говориться, мало ли. Если они и дальше продолжат топтаться на месте и светить друг другу в глаза палочками, встреча будет непродуктивной, а Грозный Глаз потом будет очень злой. И как бы Ремусу не хотелось сейчас убрать прицел палочки, разум настырно приказывал проверить ту, что стояла за завесой света. Постоянная бдительность.
- Куда нельзя убирать волшебную палочку?
Вопрос любому показался бы бредовым. Любому, но не членам Ордена Феникса, работающим с Аластором. Его слова о заднем кармане и повреждённых ягодицах были столь же бесценны, сколь параноидальны.
Оставалось ждать. Напряжённо ждать, вглядываясь в силуэт и сжимая своё оружие до боли в пальцах. Проникновение чужаков сюда практически невозможно. А если и возможно, то, скорее, со стороны Люпина, а не со стороны Ордена. В конце концов, Орден был защищён лучше, а вот у Ремуса никаких гарантий не было: не было точной уверенности, что за ним никто не увяжется, не было убеждённости, что он не потеряет доверие стаи. В этом сомнительном предприятии вообще об уверенности стоило умалчивать.
Люпин, например, думал, что он очень далёк от своей волчьей сущности, что это нечто совершенно чуждое ему, но, как оказалось, всё не так идеально. И это было открытием даже для самого Лунатика. Мужчина думал, что после всего увиденного им за свою жизнь, удивить или испугать его уже нельзя – но он, опять же, сильно просчитался. А ведь следующий такой  просчёт может стоить кому-нибудь жизни.
Постепенно зрение начинало возвращаться и адаптироваться под окружающую среду. Силуэт впереди стал чётче, но оборотень не старался разглядеть знакомые черты. Даже он сегодня тут не со своим лицом, так что логично было предположить, что и девушка не будет разгуливать по Лютному переулку в своём обличии. Такова жизнь – вечная смена разнообразных масок и личин, и это, в каком-то смысле, спасает твою жизнь, позволяет скрыть самого себя, но чем чаще ты пользуешься таким спасением, тем глубже оказываешься ты сам. Действительность словно шепчет тебе на ухо противным хриплым голоском: нет, никому неинтересно смотреть на тебя, просто закрой подальше себя, свою личность, своё лицо, никто не заметит, это же так просто!
И действительно, что может быть проще?
Несмотря на то, что молчание длилось не так уж долго, Люпину казалось, будто несуществующие часы бытия, зависшие где-то над их головами, с каждым своим громогласным «тиком» отсчитывают вечность. И вечность проходила одна за одной, и в голову забирались неуместные мысли, и хотелось скорее закончить с этой неприятной ожидательной частью встречи.
«Давай же…» - снова и снова повторял про себя Люпин, стараясь не терять спокойствия и стоять так же ровно.

+4

5

Тонкс еле сдержалась, что бы не оказаться рядом с мужчиной в пару прыжков, такой странный вопрос был ответом на ее опасения. В слабом свечении собственной палочки, которое она не погасила окончательно, фигура мужчины была мало-узнаваема, но вот вопрос. - В задний карман, произнесла Тонкс осипшим голосом, - в задний карман. Она шагнула навстречу Люпину, такому родному и такому незнакомому под магией Дамблдора, которая изменила любимые черты до неузнаваемости, но тон и интонации, от них никуда не денешься. Тонкс рванулась навстречу - Ремус, мгновение спустя молодая волшебница уже обнимала мужчину, едва ли не повиснув на нем, покрывая "чужие" губы поцелуями. - Я так боялась, что ты погиб, так боялась, что упал вниз вместе с вагоном, я боялась что мы зацепим тебя, что тебя убьет кто-то из авроров. Говорила она задыхаясь, стараясь в эти короткие мгновения счастья вложить в слова тот особый смысл, но выходили только факты. Слишком мало было у них времени, слишком много слов. которые должны быть сказаны, слишком много чувств, которые ждали своего выхода. Но время неумолимо. Тонкс желала, что бы это мгновение длилось бесконечно, что бы время замедлило свой бег, что бы остановилось. - Мы были на месте падения вагона, видели многое, так много крови,  мне было страшно, я боялась, что там внизу я увижу тебя, почувствую. Она говорила так быстро, словно от этого зависела ее жизнь. Непрошенные слезы, такие частые в эти последние дни, такие недозволенные и такие горячие потекли по щекам. Тонкс некрасиво всхлипнула и еще сильнее прижалась к Люпину. Удивительно, как быстро человек может стать таким родным, как тяжело расставание и безжалостна неизвестность.
Ожидая очередных известий, выполняя свою работу в Министерстве магии в отделе аврората, она вспоминала. Эти воспоминания помогали ей переживать тяжелые дни, помогали тогда, после нападения на поезд. Они помогали ей жить. Они были едва ли не самым сокровенным, тем, что остается последней соломинкой, той самой ниточкой, которая способна удержать тебя в бушующем море того, что происходит. Когда то давно, в какой-то старой маггловской книге она прочитала, что близкие люди связанны между собой чем - то особенным: «Невидимая красная нить связывает тех, кому суждено было встретиться, независимо от времени, места или обстоятельств. Нить может растягиваться или сбиваться в клубок, но она никогда не порвется.» Вот это никогда не давало ей упасть духом, заставляло верить в то, что все будет хорошо. И вот сейчас, стоя в этом ветхом домишке, она по настоящему поняла всю ценность этих мудрых слов.

+4

6

Услышав ответ на свой вопрос, Римус облегчённо выдохнул. Нет, он не сомневался, что перед ним стоит именно Нимфадора, но какая-то отдалённая параноидальная часть сознания всё равно вызывала подобие невроза. Но всё хорошо, здесь только они, и больше никто сюда не войдёт, а если войдёт, что практически невозможно, ему придётся худо.
Люпин успел сделать лишь шаг навстречу девушки, как почувствовал крепкие объятия, такие, казалось бы, запретные, неуместные, но по какой-то неведомой причине долгожданные. И разум, а точнее то, что от него осталось, кричал, что это неправильно. Он не должен! Не мог! Ему нужно оттолкнуть бедную девочку подальше от себя, от такого чудовища, навеки проклятого луной. И казалось бы, так легко – просто сделать шаг назад и сбросить со своих плеч руки Тонкс, но он не посмел шевельнуться. Напротив, крепко обнял Нимфадору в ответ, всё ещё пытаясь осознать, что с ней всё хорошо. Она жива, и это главное.
- Ты не должна была видеть всего этого… - негромко произнёс Люпин и сам не узнал свой голос, настолько он был охрипшим, то ли после долгого молчания, то ли от долгих попыток делать его гораздо грубее и громче, чем на самом деле. – Я думал, что больше тебя не увижу, Нимфадора, я ведь даже короткую записку вам сразу не мог отправить…
Люпин забыл, что это имя в общении с Тонкс под запретом. Уж пусть лучше она обдаст его искрами из волшебной палочки или разозлиться, как это всегда и бывало, но это будет облегчением для него… облегчением понимать, что она всё та же Тонкс.
Он слышал её голос, слышал интонации и очень плохо различал слова. Лишь общий смысл и тихие всхлипы. Снова… снова он стал причиной её слёз, разве имел он теперь право оттолкнуть её от себя? Неосознанно, будто в тумане, в тумане минутного облегчение и счастья, весьма сомнительного, но слишком сильного, чтобы с ним бороться, Ремус отвечал на быстрые и сумбурные поцелуи, и только далёкая теперь мысль о деле не позволяла совсем потерять голову.
Но ни о каком серьёзном разговоре не могло быть и речи, пока они оба в таком состоянии: пока Ремус не в состоянии просто отпустить от себя Тонкс, пока Тонкс тихо всхлипывает, поливая слезами его подранную одежду. Мужчина прижал её крепче, едва не оторвав от скрипучего пола, стараясь закрыть девушку от любых страхов и кошмаров, оградить от нависшей над всеми ними темноты, хотя бы на короткий миг. Он медленно гладил её по голове, касаясь губами макушки Нимфадоры, как успокаивал бы маленького ребёнка. Да только Тонкс – опытный автор, не стоит об этом забывать.
- Да что же со мной будет? Я боялся, что мне придётся атаковать вас, а если бы я убил кого-то? Кингсли, детей? Я мог убить тебя, Тонкс… Тебя могли убить они! Сивый, кажется, запомнил тебя слишком хорошо.
Люпин поймал взгляд Нимфадоры и, быстро поцеловав солёные от слёз губы, немного отстранился, чтобы была возможность видеть лицо девушки.
- Но знаешь… у тебя очень сильные заклинания. На себе проверил, - он нервно хмыкнул, дабы немного разрядить слишком уж отчаянную обстановку. В конце конов, они живы, всё хорошо. Пока хорошо.
- Почему ты сразу не вырубила меня?

+3

7

Эти поцелуи быстрые и короткие, словно ворованные были такими желанными. Страх того, что следующий раз может не настать никогда разрушал волю, сковывал разум. Даже под чужой личиной с чужими чертами, искаженными магией Альбуса, сейчас просматривался Ремус, но тогда в поезде, она та и не смогла узнать его. - Ты был одним из тех, в кого я попала? Этот вопрос слетел с губ сам собой, - прости, я не узнала тебя, не почувствовала, Дамблдор мастер своего дела, - она слабо улыбнулась, - Все произошло так внезапно, мы недооценивали Сивого. Мы даже не могли подумать о том, что он сделает своей целью захват детей. Мы рассчитывали на нападение, устрашение, но он забрал их.  Тонкс выглядела расстроенной, - не сомневаюсь, что Сивый меня запомнил, я тоже запомнила его. Это прозвучало с вызовом.
Она все еще продолжала обнимать Люпина, слишком мало времени и слишком много необходимо сказать. - Думаю, что ты в курсе, чем обернулось спасение детей? Вопросы, на которые она и так знала ответы сыпались сами собой, - Министерство Магии умалчивает о провале операции, о том, что часть спасли, а часть детей погибло. Это на руку Сивому и Пожирателям. Хотя что-то мне подсказывает. что это все задумал Сивый. Наконец-то Тонкс начала приходить в себя, ее внешность менялась, она становилась собой, ей так хотелось, что бы Ремус увидел сейчас перед собой именно ее лицо, а не измененное ее способностями метаморфомага. - Нам необходимо узнать, что он готовит, о чем сейчас говорит. Любое слово, любое упоминание. Он о чем то говорил в твоем присутствии в последнее время? Тонкс чувствовала нарастающее волнение. словно нехорошее предчувствие давило на нее. Она сжала руку Ремуса от всей души желая сейчас,что бы они оказались хоть на какой-то миг вдали от всего этого. но она понимала, что это невозможно.
- В Хогвартсе тоже перестановки, Альбус пригласил нового преподавателя по Защите от Темных Искусств. Это Серафина Мантер. Тонкс не сомневалась, что фамилия Мантер знакома Люпину.

+4

8

У Люпина не могло уложиться в голове, что единственный их шанс на разговор – это забиться в какое-то раздолбанное и побитое временем здание, защищённое сотнями заклинаний. Ведь всё должно быть не так. Разговоры людей должны быть в прохладных парках, у жарких каминов, в теплоте пабов, но никак не здесь, не под другими именами и лицами. Это было неправильно, но слишком уж реально. Только так, и никак иначе.
Ремус чуть улыбнулся, хотя и догадывался, что сейчас его улыбка не будет выглядеть так же, как раньше из-за изменений во внешности и напряжения.
- Ты и должна была в меня попасть, Тонкс… Иначе бы мне пришлось попасть в тебя, - Ремус коснулся пальцами лица девушки, которое становилось всё более узнаваемо. – В любом случае, это оказалось нам на руку. Кажется, Сивый доверяет мне, если сам же вытащил из поезда.
Люпин был уверен, что Нимфадора, и, разумеется, Орден, должны об этом знать. Ведь данный факт может быть лишь показателем того, что работа в стае не бессмысленная, что предприятие не обречено на провал заранее, хотя какое-то время Ремус был уверен в обратном.
- Но я очень прошу тебя, Нимфадора, не нужно искать Фенрира специально, не нужно с ним соревноваться и играть в игры, он – опасное существо, и я не приведи Мерлин с тобой что-нибудь случиться… Детям я помочь не смог, и нет гарантии, что я успею помочь тебе.
Люпин действительно очень боялся этого. Сивый не был тем, кто кого-то забывает. Одно слово Лайелла, брошенное в порыве чувств, привело к тому, что Ремус был укушен в следующее полнолуние. И ведь это не предел того, что может сделать оборотень.
- Сивый любит детей. – Люпин глубоко вздохнул и на миг отвернулся, правда почти сразу вернулся взглядом к родным глазам, в которые он не имеет никакого человеческого права смотреть. – Как же никто ещё не понял?
Ремус был готов завыть. Или громко застонать от недогадливости... всех. Неужели те, кто сталкивался с Фенрирос Сивым, с его стаей, не поняли ещё, что такое дети? Дети – это не случайная простая добыча, это гибкий материал для создания настоящей армии.
- Нимфадора, ты даже не представляешь, что для него значат дети. Неужели никто ещё не заметил? Он не просто запугивает, Тонкс, время запугивания прошло. – покачал головой Люпин, нервно хмыкнув. – «Кусайте их юными, растите вдали от родителей, в ненависти к нормальным волшебникам», вот его святой девиз.
Лунатик глубоко вздохнул, вспоминая ту ночь, когда и сам попал под натиск клыков оборотня.
- Это прекрасная армия… Дети, они ведь… дети. Внушаемые, наивные, их так легко запугать и запудрить им голову. В них очень просто разжечь ненависть, гораздо проще, чем доброту. Идеальные бойцы, ненавидящие людей и не знающие ничего, кроме законов стаи.
Люпин очень хотел, чтобы его поняли, чтобы поняли, чего хочет Сивый, и кто-нибудь в конце концов попробовал сделать с этим что-нибудь.
- После того, как забрали выживших детей, Сивый на время покинул стаю, именно поэтому я смог вырваться сюда. Но их очень много, и они всё прибывают и прибывают. всё новые и новые люди приходят, чтобы стать оборотнями. и я могу сказать тебе, что эти люди – не самые лучшие.
Несмотря на то, что времени было мало, Ремус старался говорить не очень быстро и максимально полно. Хотя, возможно, всё потому, что он хотел оттянуть тот момент, когда придётся уйти из этого ветхого укрытия тайн Ордена Феникса.
- Не знаю, проверят ли меня Сивый, или доверят мне, но я был «удостоен» - Ремус хмыкнул, - чести отобрать тех, кто заслуживает быть в стае. Одного я убил… Многие другие обречены и без моего вмешательства. Но это единицы, ряды оборотней пополняются с невероятной скоростью, и я не понимаю, что происходит с людьми. Именно поэтому я вам очень прошу, обратите внимание на детей. Фенрир не оставит всё вот так… Он зол.  Он захочет отомстить за этот… за эту попытку вытащить из его цепких лап его добычу. И он отомстит. И ударит он по детям.
Люпин крепко сжал руку Нимфадоры, стараясь оставаться спокойным, но получалось плохо. Как тут вообще можно быть спокойным?
- Возьмите в оборот места, где бывают дети чаще всего, потому что я не удивлюсь, если он решит, что напасть на Хогвартс в полнолуние – отличная идея. Но дело в том, что с количеством членов стаи, это действительно может оказаться отличной идеей, чего бы мне крайне не хотелось.
Более страшное явление, чем армия озлобленных оборотней, сложно представить. разве что армия озлобленный великанов, и то, великан просто раздавит, а оборотень может заставить тебя страдать всю жизнь.
- Если я узнаю что-то более конкретное об этом, я сразу сообщу.
Названная девушкой фамилия отдалась в голове мужчины далёким эхом, но никакого отклика не получила.
- Кто эта Мантер? С ней что-то не так?
Ожидая рассказа, Ремус чуть крепче сжал руку Тонкс в своей, на миг коснувшись холодных пальцев губами. Сейчас перед ним стояла прежняя Нимфадора, но, быть может, чуть более серьёзная, чем обычно. И ему было очень жаль, что на его месте она видит совершенно другого человека.

+5

9

Тонкс в ответном порыве сжимала руку Ремуса, внутри нее зарождалась злость такая несвойственная ей - Нимфадоре Тонкс. Злость глухая, холодная и жестокая, чужая, инородная и от этого невероятно уродливая в своей неприкрытой самой неприглядной форме. Черты лица молодой волшебницы исказились, так как сейчас она себя не чувствовала еще никогда. Если бы сейчас, в этот самый миг рядом бы оказался кто-то из стаи, кто-то, кто действительно предан Сивому, она бы убила его самым изощренным способом. Нимфадора почувствовала, как дрожь прошла по ее телу, и ужаснулась собственным мыслям. Она прикрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь отогнать от себя неприятные образы и то, что так рвалось наружу - убить, истребить их всех до единого. Это была не она, а словно кто-то другой, чужой.
Она крепче сжала руку самого дорогого для нее человека на свете. - Я не боюсь Сивого, никто не должен бояться. Страх ослабляет, лишает воли. Я не понимаю, как мы раньше не догадывались о цели его похищений. Дети поддатливы, ты прав, их можно запугать, переубедить, им можно солгать. Ей отчаянно захотелось снова прижаться к Ремусу, - Идеальная армия с идеальными бойцами, повторила она за ним. Но ведь приходят, как я понимаю и взрослые? Неужели это их осознанный выбор? Неужели кто-то по собственной воле изберет участь быть оборотнем? Тонкс тут же осеклась, затронув столь болезненную для Люпина тему. - Прости! Она прекрасно знала его историю и знала, как до сих пор ему приходится мириться с тем, что однажды его жизнь перевернулась. Она прижалась лбом к его лбу, -  я даже не могу сказать тебе: "Потерпи, скоро все закончится"... потому что я не знаю, когда это закончится и закончится ли вообще. Пальцами она уже перебирала волосы на затылке Ремуса. Судьба словно издевалась над ними. не давая шанса просто побыть вдвоем и не касаться тем войны. ей казалось, что они как воры по кускам выносят что-то не принадлежащее им, что-то запретное. Скольких усилий ей стоило, что бы тот, кто стоял перед ней сейчас, переборов себя дал волю своим чувствам, как счастлива она была в тот миг, когда осознала, что любовь ее не безответна, сколько усилий ей потребовалось, что бы пробиться через стену, которой был огорожен это человек. И вот когда главное было сказано, проклятая война снова отобрала у них шанс. Порой безысходность накрывала ее с головой, мешая дышать, жить. Сейчас, когда у нее было вполне конкретное задание, она ничего не могла с собой поделать, возвращаясь к мыслям о том, как нелегко им пришлось и какие сложности еще будут впереди. Ей было стыдно, что вместо того, что бы говорить конструктивно, искать пути, делиться планами, пытаться что-то придумать, она действовала вопреки здравому смыслу, поддаваясь своей женской натуре. Она чуть остранилась, - Я все передам, мы найдем решение. Сивый копит силы, но в Хогвартс ему не прорваться, замок защищен, ему не попасть туда, но вот Хогсмид. Хогсмид уязвим, что бы мы не делали, он остается уязвимым. Мы не знаем откуда ждать удар, даже не смотря на то, что Министерство Магии и Аврорский корпус работают в усиленном режиме, все равно мы словно слепые котята. Мы ждем удара, но кем и когда он будет нанесен, не знаем. Пожиратели смерти и Сивый обходят нас, этот факт надо признать. Хотя в Министерстве многие оспаривают его.
- Что касается Серафины Мантер, то это правнучка того самого Мантера, Харфтанга Мантера, кто был одним из директоров  Дурмстранга. Мантер ввёл в Дурмстранге практику дуэлей и использования всех форм боевой магии, в том числе Тёмные искусства. Еще раз сильно Мантеры прогремели в истории школы тогда, когда Геральд Мантер, приходящийся дедом Серафине, завел дружбу с Геллертом Грин-де-Вальдом. Она сама так же подозревается в связях с покойным Каркаровым, будучи преподавателем в Дурмстранге. она работала под его руководством. Мы копнули чуть глубже, судя по всему их связь началась давно, еще когда последняя училась в школе. Это весьма и весьма странно. После того, как Каркаров был убит, Мантер покинула пост преподавателя по темным искусствам и ушла из Дурмстранга. Теперь же она будет преподавать защиту от Темных Искусств в Хогвартсе. Неожиданное решение Дамблдора всколыхнуло общественность. Я общалась с ней несколько минут и могу сказать одно - она темная личность, и судя по всему она сильна как в магии, так и в характере. Негласно на ее родине ей дали прозвище "Королева шипов"  и оно не только за острый язык. По тем справкам, что мы навели, Мантер хладнокровна, жестока и злопамятна. Многие отзываются о ней, как о змее, но вместе с тем выделяют ее ум, талант в преподавании, а так же она прекрасный дуэлянт. Возглавляла дуэльный клуб в своей школе, и опять же, если следовать слухам, то дуэльный клуб в Хогвартсе это детский манеж по сравнению с тем, что она проводила в Дурмстранге. Мы теряемся в догатках, почему выбор Дамблдора пал на нее, но ты же понимаешь, что он ничего не делает просто так. Поэтому я не тороплюсь с выводами, хотя мне лично она неприятна. Не знаю, как "Королева шипов", но "Королева холода" точно.Выговорив все без малейшей запинки Тонкс наконец - то замолчала, ожидая реакции Ремуса. Потом спохвотившись добавила, - самое неприятное то, что ею может заинтересоваться Сам-знаешь-кто.

+3

10

- О, я знаю, что ты не боишься… - проговорил Ремус, глубоко вздыхая и качая головой. Кто бы сомневался в этом? Люпину иногда казалось, что у Тонкс, как и у Сириуса, инстинкт самосохранения просто выключался. Какой уж там страх? Но дело было в том, что Фенрир был действительно крайне силён.
- Но это вовсе не значит, что нужно искать его по всем подворотням, - предупреждающе заявил мужчина, внимательно вглядываясь в лицо девушки и помечая каждое изменение, каждое движение губ. – Чтобы понять Сивого, нужно знать, что он из себя представляет. Нужно принять тот факт, что Сивый получает от ликантропии удовольствие. Он не считает и никогда не будет считать это проклятием. Для него, скорее, люди – это проклятие.
Нервно хмыкнув, Ремус на краткий миг отвёл взгляд на пошарпанный деревянный пол. Все, кто против Сивого, получали отменный удар мести. А каждый, кто приходит в стаю, дабы поучить на свою голову проклятие, ждёт, что сможет так же.
- Это их осознанный выбор, - кивнул Люпин, давая понять, что тут всё более чем серьёзно. – Я тоже думал, что людей в стаю приводят силой, или туда приходят те, кого уже укусили, но нет. Туда приходят обычные люди, жаждущие, не то мести, не то силы, не то ещё чего-то, уж не знаю, что у них в голове, но они просят обращения. Они либо не понимают, на что идут, либо… Я не знаю, Тонкс, я не могу это объяснить. Я не понимаю, как можно этого желать! – он развёл руками, показывая свою некомпетентность в этом вопросе. Возможно, в каком-то смысле Ремуса можно было назвать сумасшедшим. Да каждого человека можно назвать таковым, но желание каждый месяц корчиться от боли и слышать хруст собственных костей… сомнительное удовольствие даже для изощрённого извращенца.
- Ты не должна извиняться, ты совершенно права. – Ремус чувствовал руку Нимфадоры на своём затылке, и от ненавязчивых движений пальцами по спине бежали мурашки. Это был приятный и лёгкий трепет, исчезновение которого было крайне нежелательно сейчас. Все эти прикосновения, да и вообще – их встреча, это было словно награда за то, что им обоим пришлось пережить, и за то, что им ещё предстояло выдержать. Да, это их работа, и они сейчас должны говорить о работе, и никак не вглядываться в лица друг друга, вслушиваться в голоса, лишь бы не уйти отсюда без воспоминаний, без образа (малая частица счастья) перед глазами, чтобы хотя бы этот образ смог иногда перекрывать творящиеся вокруг ужасы.
- Всё когда-нибудь заканчивается, Нимфадора… Главное, чтобы это закончилось не деревянным ящиком. – Неохотно, очень неохотно, Люпин позволил девушке чуть отойти. Сам он тоже слегка отступил, но руки девушки из своей не выпустил. – Хогсмид очень открыт, но путей туда не так уж много. Нужно внимание к лесу, там очень просто спрятаться, он огромен. Возможно, могли бы помочь какие-то чары, хотя бы сигнальные. Вся проблема в том, что их много, а Аврорат и министерство, даже в синтезе с Орденом не превосходит в количестве. Разве что, всех туда согнать.
Люпин очень надеялся, что Сивый не станет вот так просто нападать на волшебную деревню. А если и будет – то не изнутри. Если оборотни придут со стороны, да даже с разных сторон – есть маленький шанс отбить границы. Но если они решат пойти изнутри и во все стороны – прольются реки крови. Всё равно, что пуля. Если она пробила грудную клетку, человек может выжить. Но если пуля разорвалась внутри сердца – смерть будет мгновенной.
Внимательно выслушав всё, про таинственную преподавательницу ЗОТИ, Ремус нахмурился.
- Я не сомневаюсь, что Ему будет интересна такая персона, но, возможно, Дамблдор на это и рассчитывает. – оборотень пожал плечами. – Но одно я тебе точно могу сказать, если она сможет обучить детей настоящей дуэли, если она и правда так хороша в искусстве сражения, как ты сказала, я буду этому рад. Чем лучше студенты усвоят это, тем больше у них будет возможностей спасти свои жизни.
Должно быть, это уже нервное, но когда Тонкс произнесла, как называют таинственную Мантер, Люпин тихо рассмеялся.
- У неё крайне возвышенное прозвище. Либо у Северуса появился друг, либо конкурент. – Других ассоциаций в голову не приходило.
- В любом случае, будь с ней осторожна. Хотя, возможно, если она «жестока и злопамятна», она хочет отомстить за смерть Каркарова. Дурмстранг – суровое место, и люди оттуда, как правило, не менее суровы, поэтому я не удивлюсь, узнав, что она лично всем войну объявит. Если цель её – месть, то Дамблдор обзавёлся сильным союзником, что будет Ордену и школе на руку.
Люпин снова чуть склонился к девушке, касаясь ладонью её щеки и задевая пальцами пряди волос.
- Что бы не случилось, береги себя… - тихо шепнул он, стараясь не думать, что их время скоро закончится. – Я ужасно не хочу отпускать тебя туда. Я так много наговорил тебе до всего этого, а теперь я не имею возможности даже увидеть, что с тобой всё хорошо…

+4

11

Нимфадора прижала ладонь Люпина к своей щеке сильнее, ей так не хватало их близости, хотелось продлить эти мгновения, но время безжалостно, как безжалостны и обстоятельства. - Я уверена, что Минерва Макгонагалл позаботится о том, что бы лес не стал пристанищем для приспешников Темного Лорда. Она позаботится о защите, так же и профессор Флитвик, авроры. Я и сама там буду. Мы постараемся не допустить повторения трагедии. Не переживай обо мне, я буду осторожна. Обещай, что осторожным будешь прежде всего ты. Тонкс перехватила инициативу, наплевав на условности, прижалась к Ремусу всем телом. - Мы найдем способ, что бы как можно скорее завершить твое пребывание в стае Сивого, скоро все закончится. Произнесла она, уткнувшись в мужское плечо, голос ее звучал глухо.
- Что касается Мантер, то да, ты прав - это либо сильный союзник, либо, она помолчала, - не верю, что Дамблдор мог ошибиться.
Поддавшись порыву, она запрокинула голову и поцеловала Ремуса. Этот поцелуй был наградой за все то ожидание, которое они перенесли, она постаралась вложить в него всю нежность на которую была способна. оставшиеся минуты она хотела потратить только на них двоих. Запомнить каждое мгновение, каждое прикосновение. Ей хотелось продлить, а еще лучше - остановить так беспощадно летящее время.
Внезапный хлопок, больше похожий на сухой щелчок, заставил Тонкс буквально отпрыгнуть от Люпина. Тут же она выхватила палочку, резко развернувшись к источнику звука, готовая к молниеносной атаке. Всполох света мгновенно материализовался в патронус... патронус Аластора Грюма. Тонкс вздрогнула и опустила палочку. В тот же миг стало ясно, что случилось что-то неординарное, у нее тут же заныло "под ложечкой" от дурного предчувствия. Молодая волшебница задрожала всем телом, нервная волна прокатилась от пяток до макушки, секундное томительное ожидание. Нимфадора сглотнула и облизнула вмиг пересохшие губы.
- Альбус Дамблдор мертв, произнес патронус голосом Аластора и это прозвучало безжизненно. Еще мгновение и от вестника осталась лишь серебристая дымка, повисла щемящая тишина. Тонкс молча повернулась к Ремусу, глаза ее расширились, губы беззвучно зашевелились. Она сделала неопределенный жест рукой куда-то в сторону и тут же прижала ладонь к губам. - Дамблдор мертв?! Голос мгновенно осип.
Это было невозможно, невероятно, этого не могло случиться, но ... случилось. Не верить посланнику не было причин, сообщение было кратким, оно сражало наповал, меняло все с ног на голову, переворачивало.  Нимфадора впервые за долгое время взирала на Люпина глазами потерянного ребенка. - Этого не может быть.

+4

12

Ремус очень хотел обещать, что будет осторожен. Он правда хотел, но язык не поворачивался это сказать. Как тут  вообще можно быть осторожным? Люпин тяжело вздохнул, глядя на Нимфадору из под тяжёлых век. Хотелось закрыть глаза, прижать к себе эту девушку и представить, что всё хорошо. Хотя бы на краткий миг. Но насколько же неправдоподобным звучало это самое «хорошо»! Хорошо ли то, что каждый день гибнут люди? Хорошо ли то, что в опале оказались дети, детство которых отбирает война самым наглым образом. Хорошо ли то, что они сейчас стоят здесь, как жулики, воры, прячутся… от всего мира прячутся. Если это – «хорошо», тогда что такое «плохо»?
- Я постараюсь вернуться живым, - вместо обещания произнёс Ремус. И это было слишком правдиво. Да, живым. Не здоровым, возможно, даже не целым, но живым.
Люпин был готов стоять тут ещё сутки, слушая приглушённый голос Тонкс. Просто слушая голос, и больше ничего не нужно. Ведь голос – показатель того, что человек живой и имеет силы произносить слова. Жаль, что слова не самые радостные. Не успел Ремус подумать о том, что обязательно вспомнит этот голос в тот момент, когда перед его глазами будет проноситься вся жизнь, как почувствовал губы Нимфадоры на своих губах. О, Мерлин, сказали бы ему пару месяцев назад, что он будет вести себя столь неразумно и опрометчиво, Люпин никогда не поверил бы. Но сейчас он мог лишь порывисто ответить на поцелуй, снова притянув к себе Тонкс настолько близко, насколько это было возможно без урона для рёбер и позвоночника.
Почему-то мужчине это представлялось как прощальный жест, что было крайне болезненно. прощание – это всегда болезненно, а если ты понимаешь, что вы, возможно, последний раз увиделись – вовсе невыносимо.
Размышления и, увы, поцелуй,  были прерваны громким в тишине дома хлопком. Моментально рука Ремуса дёрнулась к волшебной палочке, а сам он готов был загораживать собой Тонкс. Но, как оказалось, загораживать было не от кого. Всего лишь патронус. Патронус, который принёс ужасные известия.
Люпин не понимал, почему до сих пор держится на ногах, почему он молчит, недоверчиво глядя на место, где секунду назад испарилась белёсая дымка. Поверить? Невозможно. Дамблдор не мог умереть. Не мог, просто потому, что он – Дамблдор.
Дышать стало тяжело, и будь Ремус сейчас один, он давно бы кричал. Но сейчас он не имел никакого права проявить слабость. Орден только что, если верить сообщению от Грюма, а не верить сообщениям от Грюма крайне глупо, лишился лидера, лишился защиты и стал в несколько раз слабее, чем был прежде. Слово «хорошо» звучало в голове Люпина всё абсурднее и абсурднее.
Осторожно положил руки на плечи Тонкс, Ремус коснулся лбом лба девушки.
- Тонкс, тебе нужно вернуться в Орден, - негромко произнёс оборотень, и тут же покачал головой, предотвращая споры. – Тебе нужно быть там, нужно узнать, что там сейчас происходит.
Обхватив лицо девушки ладонями, Ремус тихо продолжал.
- Если это правда, Ордену нужны все силы, все возможные силы.
Люпин и сам был готов немедленно рвануть к Грозному Глазу, но он не мог. Он должен закончить свою «работу».
- Я вернусь в стаю. И я попробую узнать всё, что смогу, чего бы мне это не стоило.
Он выдохнул, в горле совершенно пересохло, а голос не слушался, не позволял говорить ровно.
- Мы справимся. Мы сможем. Но ты должна сейчас вернуться в Орден. И… я тебя прошу, береги себя… - Ремус понимал, ему нужно сказать главные слова. Нужно сказать сейчас, так как другой возможности может не представиться. – Я не хочу возвращаться, если ты… Если я потеряю и тебя.
На кратким миг оборотень сжал ладони Нимфадоры в своих, после чего отступил на шаг и заставил себя ободряюще улыбнуться. Даже если Дамблдор мёртв, они ещё живы. А значит у них есть шанс.

+3

13

Тонкс выглядела растерянной, весть о смерти Дамблдора казалось выбила почву у нее из - под ног. Люпин был так же ошарашен это новостью не меньше самой Тонкс.  Эти двое стояли и взирали на то место, где минутой ранее материализовался патронус и вот он растаял.
Она почувствовала наскоько похолодели руки Люпина. Даже сквозь одежду она ощущала этот холод. Его лоб, прижавшийся к ее собственному, так же был прохладным. Она не знала, что сейчас ощущает Ремус, как воспринимается она сама. Обхватывая Люпина, она чувствовала, как внутри поднимается жар, сердце отчаянно застучало в ушах. Прекрасно понимая, что ее реакция неправильная, чуждая, она почувствовала, как липкая волна паники захватывает ее разум и готовится сорваться на истерику. Пальцы с силой вцепились в пиджак, ладони мгновенно вспотели. Тонкс понимала, что не имеет права вести себя подобным образом, но новость была настолько ошеломляющей, что буквально сбивала с ног. Она задрожала, мелко - мелко всем телом. Непозволительно! Крепко зажмурив глаза, молодая волшебница старалась что бы ее ощущения стали более привычными. Когда прошли первые мгновения, которые казалось тянулись целую вечность и гул в ушах перестал напоминать шум моря, она сглотнула и наконец-то разжала пальцы. Первая волна паники отступила, она наконец-то расслышала, что Люпин ей что-то говорит. его голос действовал на нее успокаивающе. Тут же пришел стыд. Стыд за то, что она едва не сорвалась на истерику. Он говорил о том, что нужно вернуться в Орден, что нужно быть там. Она было замотала головой, не желая возвращаться и тут же понимая, что это невозможно.
- Аластор, наверное теперь Аластор будет принимать решения? Да, он. Она спросила и сама себе ответила. - Я тоже постараюсь держать тебя в курсе, нам необходимо как-то усовершенствовать связь, пока не знаю как именно, но мы придумаем.
Тонкс чуть отступила от Ремуса, так, что бы видеть его лицо целиком - береги себя. Мне проще, мне намного проще, когда я знаю, что ты осторожен. Теперь, когда не стало Альбуса все станет гораздо сложнее. Она все еще не могла выпустить его из своих рук, - Пожиратели узнают очень скоро и я не думаю, что их удар не заставит себя ждать. Она облизнула пересохшие губы, - прошу, в следующий раз постарайся сделать так, что бы я тебя узнала, все что угодно, хоть бунт на шее завяжи. Но я должна знать, что ты это ты. Я не смогу драться, если буду постоянно думать о том. что вот сейчас именно в этот момент я возможно убиваю тебя. Понимаешь?
Пора, - слово означающее конец этой встречи. Нимфадора рванулась к оборотню, запечатлев на его губах горячий поцелуй и в тот же миг отстранилась, ее глаза сейчас напоминали большие темные озера, столько боли таилось в их глубине. - Береги себя, прошу береги. Ты все, что у меня есть. С этими словами молодая аврор выскочила за дверь и последующий хлопок аппараци возвестил о том, что Ремус остался один.

+1

14

Ремус понимал, что нужно взять себя в руки и собраться с мыслями, но мысли этого категорически не понимали, напоминая сейчас стадо перепуганных овец, которых пастух тщетно пытается собрать внутри небольшого квадратика, обнесённого оградой. Теперь, когда не стало Дамблдора, мир стал в несколько раз опаснее. И Люпин совершенно не хотел, чтобы Тонкс оказывалась в этом самом мире одна. Хотя, конечно, она будет не одна, вокруг неё орден, Грозный Глаз, в конце концов. Но этого недостаточно, недостаточно для спокойствия в душе люпина, ибо у него нет не единой возможности убедиться в её безопасности.
И угораздило же тек! Самое время для эмоций и чувств!
Ремус не отпускал Нимфадору до последнего. Он касался её до тех пор, пока мог дотянуться, смотрел до тех пор, пока она была в поле его зрения. Но она должна была уйти, а он должен был остаться. Во имя общего блага, а может уже и не общего блага вовсе.
То, что Орден возглавит Грюм, не ставилось под сомнение. Больше и некому. Но кто подхватит сопротивление, если они потеряют и Аластора? А если погибнут все, кто уже знаком с войной и битвой, неужели сопротивляться придётся детям? Ведь дети уже стали жертвами и невольными участниками этой бойни.
Ремус убеждал в чём-то Тонкс, но сам совершенно не хотел возвращаться в стаю. Внезапно вся эта затея показалась ему бессмысленной. Но наваждение прошло через несколько секунд.
- Протеевы чары. – проговорил Люпин, уже отступив назад. – Нужно попробовать с ними, другой незаметный способ передачи информации мы вряд ли сможем найти.
От взгляда в глаза Тонкс Люпину стало не по себе. Слишком уж серьёзный он был, слишком глубокий, а фраза «береги себя» больно полоснула по сердцу. Он хотел было ответить, но поцелуй, быстрый, горячий, украденный у времени, нагло вырванный из лап войны был лучшим ответом. И всё же Люпин тихо выговорил:
- Я постараюсь… - ничего большего мужчина обещать не мог. Он даже себе не мог точно чего-то обещать, что уж говорить о других?
- Пора, - кивнул оборотень, - Ты всё, что у меня есть, - эхом отозвался он под хлопок аппарации. Теперь, когда он остался один, когда единственный звук, который слышал Ремус – поскрипывание старого дома, идея с бантом показалась не такой уж абсурдной.
В любом случае, если будет ещё одна битва, где Люпину придётся участвовать, она, скорее всего, будет концом его шпионажа (если не жизни вообще), поэтому вряд ли бант сыграет важную роль. Но Лунатик, безусловно, ещё подумает над этим.
глубоко вздохнув и оглядевшись, Люпин сжал на миг кулаки, чувствуя в руке древко волшебной палочки. Дерево было горячим, хотя сражаться тут не с кем. Разве что с самим собой и утробным страхом, съедающим тебя изнутри.
Выбравшись из дома, Ремус окинул взглядом улицу и, никого не заметив, исчез с тихим хлопком, чтобы появиться там, где он – Джон, который не знает никакую Нимфадору Тонкс и искренне желает растерзать ненавистных людишек в клочья.

+2


Вы здесь » Гарри Поттер и Вторая война » 25 января 1997 года » 25.01.97: Лицом к лицу лица не увидать


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC